Международный информационно-аналитический журнал. Единственный на Балканах








Опасные связи капитана Прудкина: Легендарный болгарский моряк и секретные службы России.[*]

«А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!»

М. Ю. Лермонтов .

Даже в самые трудные, полные непонимания и розни времена в отношениях между Россией и Болгарией – неизменно находились люди, равно горячо любившие две эти страны и готовые упорно трудиться и рисковать своей жизнью ради их блага и взаимного сближения. Одним из таких людей был Антон Макарович Прудкин (1880-1942) – человек неповторимой судьбы, носитель уникального психологического типа, который изредка проявляется в нашем мире, и особенно ярко – лишь на Балканах, притом в их смутные и грозные годы. Малоросс по отцу и болгарин по матери, Прудкин большую часть жизни провел в Болгарии, а также в морских плаваниях. По своей основной профессии он был моряком торгового флота, и одновременно – писателем и художником, контрабандистом, спекулянтом и ловцом дельфинов. А по складу души и по призванию Антон Прудкин был авантюристом, бунтарем, революционером, террористом-«бомбаджи», коллекционером собственных пожизненных и смертных приговоров, а также агентом русских и советских секретных служб, выполнявшим и задания болгарской военной разведки. При правительстве Александра Стамболийского в 1919-1920 гг. он занимал важный пост кмета (градоначальника) Софии. Ныне в Болгарии Антон Прудкин по праву считается человеком-легендой. Его именем названы улицы городов и корабли гражданского флота Болгарии; о его жизни были написаны художественные книги и статьи.

В России же имя агента русской разведки Антона Прудкина практически неизвестно, хотя по глубине своего авантюризма, по любви к риску и по размаху приключений его можно поставить в один ряд с такими легендарными личностями как Борис Савинков и Яков Блюмкин. Историк советской разведки В. Я. Кочик весьма кратко рассказал историю Антона Прудкина, опираясь, очевидно, лишь на болгарские работы о нем. До сих пор были отчасти известны некоторые детали сотрудничества Прудкина с русской военно-морской разведкой в годы Первой мировой войны, а также с Разведупром Штаба РККА в 1930-е годы. Однако, насколько удалось выяснить, ни в российской, ни в болгарской историографии до сих пор не была рассказана история тайного сотрудничества Прудкина с политической полицией Российской империи, на которую он работал с 1902 по 1914 год под агентурными псевдонимами «Озеров» и «Такварьян». Возможно, мы будем первыми, кому удастся раскрыть эту тайну по документам русских архивов. Примечательно, что слухи о связях Прудкина с русской охранкой при его жизни были распространены достаточно широко, но сам он категорически опровергал их в своих воспоминаниях, написанных в тюремном заключении и впервые увидевших свет в 1931-1932 гг. Однако найденные нами документы неоспоримо свидетельствуют об обратном. Но – обо всем по порядку.

Антон Прудкин родился 16 января 1880 года в болгарском Рущуке (Русе) в семье старшего унтер-офицера русской армии Макария Климентиевича Прудкина. Несмотря на фамилию, к знаменитому мхатовскому актеру Марку Исааковичу Прудкину (1898-1994) наш герой не имел никакого отношения. В своих мемуарах он сообщал, что отец его был крестьянином из села Семигоры Каневского уезда Киевской губернии, а фамилия всей семьи писалась в официальных бумагах как Прудкий (Пруткий). Последний вариант фамилии и сегодня часто встречается на Украине; Прудкиным же Макария Климентиевича могли записать в армии. Он остался в Болгарии после Освободительной войны в качестве военного инструктора и женившегося на болгарке по имени Гицка, дочери зажиточного овцевода. После женитьбы Макарий Прудкин уволился с военной службы и устроился чиновником на железную дорогу. В годы русофобской диктатуры Стефана Стамболова он и его семья перебрались в Малороссию, затем в 1894 году вновь вернулись в Болгарию. Некоторое время Антон Прудкин имел русское подданство, затем принял болгарское. Он учился в Торговом училище в Систове, но не окончил его, пожелав стать моряком, и в 1896 году, 16 лет отроду, устроился юнгой на русский пароход «Русь», чтобы затем поступать в Николаевские Мореходные классы. Так он навсегда связал свою судьбу с морем. Окончив мореходку в Николаеве, Антон Прудкин в июле 1900 года вернулся в Болгарию и поступил на службу в Болгарское торговое пароходное общество, вторым помощником капитана на пароход «Борис».

Возвращение Прудкина в Болгарию пришлось на время бурного подъема македонского и армянского освободительного движения в Османской империи. Связи с революционными организациями македонцев и армян в Болгарии устанавливали российские народники, социал-демократы и анархисты. Получив место на «Борисе» и начав регулярно ходить в каботажные плавания по Черному и Средиземному морям, Антон Прудкин оказался в самом центре сплетения усилий многих тайных организаций. В 1902 году он стал перевозить из Болгарии в Константинополь нелегальную литературу и македонских деятелей и сразу же с головой окунулся в революционную работу. Тогда он короткое время был членом Болгарской рабочей социал-демократической партии (БРСДП), затем отошел от нее и сблизился с македонскими экстремистами и анархистами-коммунистами. В болгарских работах периода государственного социализма Прудкин назывался убежденным и идейным социал-демократом. Но в действительности, о чем позволяют судить и его воспоминания, и документы русской охранки, намного ближе он был к анархистам-коммунистам. Никто даже не знал точно, что означает татуировка «А.М.П» на его руке – его личные инициалы или великий девиз анархизма «Анархия – мать порядка». По всей видимости, Прудкин был искренним сторонником борьбы за освобождение Македонии от османского ига. В самой натуре Прудкина были очень сильны анархические и авантюристические начала. Он был пламенным революционером-террористом, боровшимся с Османской империей, и, в то же время, готовым предавать своих товарищей русской охранке, когда их замыслы и планы оказывались – в его понимании – направлены против России, родины отца и его второго дома. Именно поэтому Антон Прудкин очень скоро начал сотрудничать с Балканской агентурой русского Департамента полиции, по мере сил помогая ему в борьбе с угрожавшими российскому государству предприятиями эмигрантского и международного революционно-террористического подполья.

К началу XX века значительная часть Балканского полуострова была охвачена тайной разведывательной деятельностью политической полиции Российской империи. Агентура Департамента полиции МВД на Балканах появилась уже в 1882 году; ее негласным руководителем стал русский вице-консул в румынской Сулине Виктор Александрович Шафиров. На организацию наблюдения за русскими эмигрантами в Румынии ему выдавалось 3.000 рублей в год. Официально Балканская агентура, со штаб-квартирой в Бухаресте, была учреждена в 1886 году; возглавил ее статский советник Алексей Евстафьевич Мищенко. В 1890 году его сменил подполковник Отдельного корпуса жандармов (ОКЖ) Александр Иосифович Будзилович, состоявший при русской миссии в Бухаресте под именем А.И. Грабо. По смете 1901 года, на агентурные расходы Балканской агентуры Департаментом отпускалось в общей сложности 76.800 франков; кроме того, из сыскного кредита бессарабского губернатора Будзилович получал 4.800 рублей на агентурные надобности и 3.600 рублей добавочного содержания. После смерти Будзиловича Балканскую агентуру в январе 1902 года возглавил ротмистр ОКЖ Владимир Валерианович Тржецяк. Штатный состав агентуры в тот период оставался крайне невелик. Единственным офицером был сам руководитель подразделения, ближайшими помощниками которого были три-четыре командированных из России сотрудника. К 1 января 1904 года подполковник Тржецяк имел пятнадцать негласных агентов (филеров и осведомителей) в Румынии, пятерых в Болгарии, двух в Сербии и одного в Вене; кроме того, с ним сотрудничали два сортировщика писем в Бухаресте и два почтальона в Яссах.

Здесь мы не будем рассказывать весьма интересную и поучительную историю деятельности Балканской агентуры. Скажем лишь, что ее работа постоянно сопровождалась чередой громких провалов, афер, скандалов и провокаций, а ключевыми ее сотрудниками с прискорбным постоянством оказывались редкостные авантюристы и проходимцы (А.М. Вейсман, Г.А. Мелас). Будучи серьезно скомпрометирована их делами, самостоятельная Балканская агентура была упразднена и с 1 февраля 1904 года официально прекратила свою деятельность. В марте 1905 года последовала реорганизация системы русского заграничного сыска. Новый глава заграничной агентуры Департамента полиции Л.А. Ратаев восстановил агентуру в Болгарии и Румынии. После ухода Ратаева в отставку в июле 1905 года руководство заграничной агентурой перешло к коллежскому советнику А.М. Гартингу-Ландезену (А.М. Геккельману), который, по словам одной из позднейших справок Департамента, «отрицая всякую пользу от сохранения Балканской агентуры, прекратил выдачу денег на содержание таковой». 2 декабря 1906 года было принято решение, не восстанавливая самостоятельной Балканской агентуры, подчинить ее начальнику ближайшего – Одесского – районного охранного отделения, который и ведал этой агентурой до 1910 года. На содержание Балканской агентуры теперь выделялось всего-навсего 19.200 франков в год.

С политической полицией Российской империи Антон Прудкин под агентурной кличкой «Озеров» сотрудничал с конца 1902 года, получая за свои услуги по 300 франков в месяц. Деньги высылались бумажными купюрами во франках, на почтовый адрес сотрудника Балканской агентуры в Варне Ивана Осадчука, который был дружен с Прудкиным. Весьма вероятно, что именно Осадчук, отставной жандармский унтер-офицер, завербовал Прудкина для Балканской агентуры.

В списке сотрудников Балканской агентуры на 1 января 1904 года, где Прудкин значился под номером 17 как «Озеров Антон Михайлович», ему давалась такая характеристика: «Поступил на службу агентуры в ноябре месяце 1902 года. Состоит в сношениях с македонскими революционерами, а также с проживающими в Женеве членами группы народовольцев и группы анархистов-коммунистов. На сотрудника этого было возложено наблюдение за тем, чтобы от македонских революционеров не были высланы взрывчатые вещества для целей боевой организации партии социалистов-революционеров. К выполнению несенных обязанностей относился с полным усердием. Знает болгарский и французские языки». Тот же документ отмечал, что Прудкин «по складу своего характера требует постоянного руководства, не обладает еще достаточной выдержкой и поэтому вряд ли может быть использован для дальнейшей агентурной службы». Однако его сотрудничество с охранкой все же продолжалось.

Подобно многим другим секретным сотрудникам русской политической полиции того времени, Прудкин, одновременно с осведомительской работой, активно занимался революционной работой, в том числе непосредственно участвовал в организации террористических актов. Всеми правилами и инструкциями руководства это было строго запрещено, но на практике имело место весьма часто. В августе 1903 года, во время Илинденского восстания в Македонии, Прудкин устроил взрыв адской машины на венгерском пароходе «Васкапу», шедшем из Варны в Константинополь; бомба взорвалась прежде времени, и погибло множество невинных людей. Также Прудкин участвовал в организации неудавшегося покушения на султана Абдул-Хамида II. В марте 1905 года Л.А. Ратаев отмечал, что секретный сотрудник О[зеров] «располагает большими связями среди анархистов, македонцев и армян».  При сдаче дел в августе 1905 года Ратаев докладывал о Прудкине: «“Озеров” – весьма серьезный сотрудник среди социалистов-революционеров и анархистов на Балканском полуострове, связан непосредственно с Департаментом». Тем не менее, в тот переходный период, переживавшийся Балканской агентурой, руководство Департамента вновь намеревалось прекратить сотрудничать с «Озеровым», деятельность которого была признана бесполезной. И все же он остался на службе, и вскоре ему удалось добыть ценные сведения о деятельности эмигрантских революционных кругов и раскрыть ряд экстремистских замыслов.

К примеру, от Прудкина Департамент полиции с самого начала оперативно получал данные о попытке опаснейшего македонского революционера Наума Тюфекчиева и российских большевиков доставить крупную партию оружия на юг России. В декабре 1906 года Тюфекчиев организовал неудавшийся рейс к русским берегам парохода (точнее парусной яхты с паровой машиной) «Зора» из Фиуме; ему принадлежал и смертоносный груз этого судна, тайно принятый в Константинополе. Хозяином «Зоры» и непосредственным куратором ее экспедиции был член РСДРП большевик Меер-Генох Валлах, позднее, уже под именем М. М. Литвинова, ставший сталинским наркомом иностранных дел. Закупки оружия осуществлялись при участии легендарного большевика-абрека Камо (С.А. Тер-Петросяна), на деньги, награбленные его бандой в ходе вооруженных «эксов» в Закавказье. В ночь с 18 на 19 декабря буря выбросила «Зору» на румынский берег у Сулины; на борту судна властями были обнаружены и конфискованы 2 тысячи винтовок Манлихера и 650 тыс. патронов к ним. От Прудкина Департамент полиции своевременно получал сведения о ходе подготовки и плавании «Зоры», так что, если бы не крушение, на территории России ее груз должен был быть неминуемо арестован.

Благодаря донесениям «Озерова» также были арестованы опасный террорист, видный член Боевой организации эсеров М.А. Веденяпин («Ташкент», «Ташкентец») и революционер Шестаков. В 1909 году агент «Такварьян» (такую кличку Прудкин получил в январе 1908 года) дал сведения о группе анархистов-коммунистов во главе с «Кириллом», который в итоге был арестован. Также Прудкин регулярно докладывал о деятельности крупного деятеля анархистского движения Николая Рогдаева (Н.И. Музиля, 1880-1934), чеха по происхождению, с которым он был в близких отношениях. Наконец, «Такварьян» сообщил охранке ряд важных сведений о македонской революционной организации. За свои услуги в то время он ежемесячно получал уже 420 франков.

Над головой Прудкина дамокловым мечом висела постоянная угроза разоблачения со стороны революционеров. В октябре 1909 года неизвестный информатор из Департамента полиции сообщил знаменитому парижскому борцу с охранкой В.Л. Бурцеву, что в Варне находился агент-провокатор по имени Антон Озеров. Действительно, под кличкой «Озеров» Прудкин работал на охранку до 24 января 1908 года. В.Л. Бурцев, М.Е. Бакай и другие эмигранты-разоблачители охранки начали серьезно подозревать, что именно Антон Прудкин и был тем самым «Антоном Озеровым» (руководство агентуры на Балканах даже не постаралось хорошо скрыть настоящее имя своего ценного сотрудника). Анархист Музиль-Рогдаев, упорно отстаивавший честность и невиновность Прудкина-«Такварьяна», просил его самого навести справки о настоящем «Озерове» и обещал, что скоро этим провокатором займутся и «болгарские товарищи».

Руководство Департамента полиции мало заботилось о соблюдении конспирации и безопасности своего агента. В апреле 1911 года заведующий новоучрежденной агентурой в Константинополе В.В. Ленчевский, в ведение которого был передан Прудкин, докладывал: «Т[акварьян] находится в крайне нервном и возбужденном состоянии из-за следующих причин: с одной стороны за ним следит полиция и он постоянно ждет обыска и ареста, а с другой – крайне озлоблен за ряд провалов, которые ему устраивали прежние заведующие агентурой. В особенности жаловался на Андреева (заместитель начальника Одесского районного охранного отделения ротмистр ОКЖ В.И. Андреев. – В. К.) за постоянное подстрекательство к провокации, потом на Вейсмана (ныне арестованного в Варшаве), грека Меласа и генерала Герасимова (генерал-майор А.В. Герасимов, в то время генерал для поручений при министре внутренних дел. – В. К.). На последнего за то, что он, будучи в Болгарии (с инспекцией агентуры на Балканах в апреле 1909 г. – В. К,), посещая кафешантаны, обратил на себя общее внимание, а свидание устроил в своей гостинице. Разговоры были подслушаны, и македонец Тодоров был провален. «Т[акварьян]» спасся потому, что разговаривал по-французски и до него революционеры не добрались». При таком отношении собственного начальства, Прудкин был вынужден прилагать особые усилия и лично идти на риск для отведения опасности. Подозревая в нем провокатора «Озерова», анархисты однажды уже подвергали его партийному суду, однако в тот раз Прудкин сумел оправдаться, свалив вину на какого-то матроса из Одессы. В другой раз «Такварьян» сумел избежать провала, используя испытанное и традиционное для Балкан средство убеждения. В.В. Ленчевский докладывал: «Грек Мелас (уволенный сотрудник охранки, ставший шантажистом. – В.К.) угрожал его (Прудкина. – В.К.) выдать, но он поехал в Бухарест и, приставив револьвер к голове Меласа на его квартире, заставил того дать слово молчать». Естественно, на самого Прудкина все это ложилось огромной психологической нагрузкой. «Мое впечатление таково, что «Т[акварьян]» человек хороший, правдивый, но нравственно разбит», - писал Ленчевский...  

Василий Каширин,

к.и.н. (Институт Славяноведения РАН, Москва)

(Окончание в следующем номере)    

[*]Данная статья представляет собой небольшой отрывок из моей готовящейся к изданию книги о деятельности русской разведки на Балканах накануне и в годы Первой мировой войны. Приношу искреннюю благодарность д.и.н. Агопу Гарабедяну (София) и к.и.н. Андрею Ганину (Москва) за помощь с получением копий некоторых ценных источников о жизни и работе Антона Прудкина.  

 

 

Печат



eXTReMe Tracker Rambler's Top100