Модест Колеров окончил исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова по кафедре отечественной истории ХIХ - начала ХХ веков. Закончил аспирантуру МГУ, кандидат исторических наук. Работал редактором в издательстве "Прогресс" и журнале "Вопросы философии", был сотрудником Института национальных проблем образования, завотделом изучения и публикации документов Госархива, обозревателем отдела "Искусство" газеты "Сегодня". С 1994 по 1996 год замруководителя службы информации программы "Деловая Россия" РТР. В июне 1999 года возглавил информагентство "Русика-Известия". С 1999 по 2002 год советник губернатора Санкт-Петербурга Владимира Яковлева, советник президента Чувашии Николая Федорова и советник губернатора Красноярского края Александра Лебедя. Работал начальником Управления Президента Российской Федерации по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами.
В настоящее время Модест Колеров занимает должность главного редактора Информационного агентства REGNUM.

Информационное агентство REGNUM — федеральное информационное агентство, распространяющее новости России и ближайшего зарубежья от собственных корреспондентов, дочерних агентств и партнеров. Сфера вещания ИА REGNUM сегодня охватывает все регионы России и сопредельные государства Европы, Средней Азии и Закавказья. Согласно социологическим опросам большинство читателей ИА REGNUM зарабатывают от 15 000 рублей до 75 000, имеют высшее образование (49% против 39% в среднем по Рунету) или два высших образования (9% против 6%), ведут собственный бизнес либо являются генеральными директорами, менеджерами или специалистами. Материалы этого агентства читают люди, работающие в разных сферах. Но значительное превышение над средним уровнем наблюдается среди работников науки и образования, журналистов, чиновников, производственников и инженеров. Более 80% читателей ИА REGNUM живут в России.

- Господин Колеров, мы хотели бы начать этот разговор с весьма... банального вопроса: каким видится Вам уходящий год? Что изменилось и как изменилась за этот год Россия? Если вспомнить, что августовские события 2008 года стали для страны безусловной точкой отсчета, то о каких значимых событиях 2009-ого, повлиявших на политическую, на экономическую, социальную и общественную жизнь России  будут, по Вашему мнению, вспоминать и говорить специалисты и эксперты?

- В 2009-м году Россия пережила – и пережила успешно, единственной из всех постсоветских государств – первую волну мирового кризиса. В области внешней политики и безопасности год действительно прошeл под знаком войны августа 2008 года, где Россия впервые после 1999 года вынуждена была вооружeнным путeм защитить свои интересы и интересы своих союзников. Поэтому 2009 год будут вспоминать, путаясь в датах и деталях, как период после войны в Южной Осетии и начала мирового кризиса, которые вместе категорически изменили весь облик и мира, и постсоветского пространства. Как мир и Россия справятся с этой новой реальностью – ещe до конца не известно, но очевидно, что прежнего мира больше нет и не будет.

 - Накал разговоров о разразившемся глобальном кризисе идет на убыль. И, как нам представляется, все больше утверждается мнение, что Россия пострадала от кризиса в меньшей степени, чем, скажем, от дефолта 1998 года. Одни считают, что в России нет фундаментальных внутренних проблем в экономике, что внутренняя экономика страны весьма сбалансированна... Другие объясняют небольшие потери правильными действиями бывшего президента и настоящего премьера В.Путина...  Могли бы Вы поделиться своей точкой зрения на глобальный кризис, на поведение и действия России, на то, какие экономические приоритеты кажутся Вам наиболее важными в посткризисный период? И согласны ли Вы с мнением, что финансовый кризис способен полностью перекроить геополитическую карту мира?

 - Да, вы правы: я хорошо помню дефолт 1998 года и его следствия. И могу свидетельствовать – переживание нового кризиса в России было более лeгким и, так сказать, более деловым и дисциплинированным. Тем не менее, фундаментальные проблемы в нашей экономике есть: главные из них – невысокая доля глубокой переработки в нашем ВВП, технологически и морально устаревшие основные фонды в промышленности, неэффективность большинства госкорпораций. Преодоление этой технологической и управленческой отсталости, новая модернизация экономических и общественных институтов – главные задачи России, которые в целом одинаково осознаются и формулируются еe властью и обществом, при том что в отношениях между ними вовсе нет никакого «медового месяца». Ведь задача модернизации равно касается и власти, и общества.

Общее влияние мирового кризиса на политическую карту мира прямо связано с окончательным становлением многополярного мира, в котором гигант США уже точно никогда больше не будет в одиночестве, а отныне будет сопровождаться жeсткой конкуренцией растущих гигантов Китая и Индии, объективной конкуренцией Европейского союза (если он сможет переварить последнюю волну своего расширения).

 - В последнем обращении президента страны к Федеральному собранию обозначены довольно жесткие ориентиры развития страны на будущее. Мы просим Вас поделиться мнением и рассказать нашим читателям насколько поставленные президентом задачи соответствуют сегодняшнему потенциалу страны?

 - Модернизация России – единственная адекватная еe историческому, ресурсному и культурному потенциалу задача. Это единственный шанс обеспечения еe устойчивой безопасности. Но правда состоит и в том, что эта задача, сопоставимая по своим масштабам эпохе Петра и Сталина, ставит крайне высокие требования, в первую очередь, перед самой бюрократией и политическим классом России. Поэтому Медведев, остро понимая этот подтекст, и говорит постоянно о том, что нынешняя модернизация может быть только мирной и ненасильственной и создающей свои гарантии не в личностях, а в институтах, в самой жизни.

  - В одном из своих материалов - „Вот наши подвиги: 100 лет „Вех” (вошедшим в Вашу книгу ”Война: внешняя политика России и политическая война” ) - Вы явно соглашаетесь с внятно произнесенным выводом „Вех”: „Судьба государства прямо зависит от качества политического класса”. Что представляет собой сегодня политический класс России? Как и сто лет назад перед политическим классом стоит тот же выбор: „идейный эгоизм или государство, распределение или производство, кровь или личная ответственность, потребительство или идеалистическое подвижничество”... Какая судьба, по Вашему мнению, уготована нынешнему политическому классу России? 

 - Нынешний политический класс России неизбежно переродится и перестанет существовать как нечто инерционное по отношению к позднему СССР и смуте 1990-х годов. В результате модернизации или против нее это произойдет – это неважно. В любом случае, у нынешнего, архаичного политического класса нет будущего. А у России оно есть. Она очень скоро будет другая и я уверен, что она будет лучше, будет более достойна своего имени.

  - Каких качественных перемен ждет сегодня от государственной власти российское общество и как, с Вашей точки зрения, качественные перемены в обществе связаны с ценностями самого общества?  Что Вы имеете в виду под словосочетанием „язык ценностей”? (Вы пишете, что без языка ценностей не работает культурная память, теряют свое содержание основные институты и пр.) И в принципе, насколько вопрос смены ориентиров занимает управляющий класс сегодняшней России?  

 - Язык ценностей – это требование описывать происходящее не цитатами из телерекламы, сериалов, боевиков, криминала, гламурной хроники и комиксов, а в сравнении жизни с теми ценностями, которые делают человека человеком. Общество требует справедливости. Общество уже не мыслит себя без свободы и права. Общество, две трети которого уже являются мелкими собственниками и работают в частном бизнесе, требует эффективности от уровней и видов власти. Эти ориентиры отнюдь не новы. Справедливость – это вечное стремление народа России во всей ее истории. Свобода – тоже. А практическому (не обязательно – теоретическому или риторическому) пониманию того, что это невозможно без права и собственности – уже двадцать лет. Просто в последние 10 лет общество – даже несмотря на кризис - стало в среднем вдвое богаче, и уже не очень задумывается над тем, способен ли политический класс быть адекватным своей стране или нет. Смена поколений уже началась. Это и есть преемственность власти, когда ее стержнем являются ценности, а не партийная агитация и пропаганда.

 - По Вашему мнению, „именно в Путине впервые в российской истории общенациональный консенсус был реализован  в практике устойчивого институционализированного большинства и именно Путин стал лидером консенсуса и большинства...”  А что дальше?  

 - Дальше консенсус реализует себя в жестких и определенных требованиях общества к качеству власти. Нынешний тандем Медведева и Путина – это начало формирования такого работающего консенсуса, который уже шире одного вождя или одного лидера.

  - Насколько эффективной и работающей представляется Вам сегодняшняя модель взаимоотношений России с Европой? Готовы ли Вы прогнозировать развитие этих взаимоотношений в новом 2010-м году или через 3-5 лет!? А в 2020?

   - «Европа», то есть ЕС, - один из крупнейших партнеров России и в экономике, и в области безопасности, и в гуманитарной сфере, и в технологиях. Если не считать Европой только лишь несколько тысяч брюссельских бюрократов и демагогов, а помнить и о бизнесе, национальных государствах, человеческих связях, то никаких особенных вопросов эта «модель» не вызывает. Да и нет никакой особенной «модели» - есть разнообразная и сложная практика. А «модели» - это дело демагогов. И со стороны России никаких перемен в отношении к «Европе» не предвидится, напротив, звучит растущее число инициатив и проектов России по развитию отношений.

 Все проблемы – в способности «Европы», т.е. ЕС, решить собственные задачи. Ведь смешно получается: вводятся посты президента и главы МИД ЕС, а назначаются на них – заведомые аутсайдеры и маргиналы. Так хочет ЕС быть сверхгосударством, или готово остаться кормушкой вокруг трех крупнейших экономик Старой Европы? Похоже, что второе. Но кормушки долго не живут. И опыт СССР это прекрасно доказал.

 - Как Вы оцениваете развитие отношений России с Болгарией? Насколько преспективными и возможными для реализации представляются Вам те три стратегических проекта, вокруг которых вот уже несколько лет подряд ведутся оживленные споры и дискуссии? 

 - От трех упомянутых вами стратегических проектов новое правительство Болгарии уже отказалось. Это возвращает Болгарию в положение европейской провинции и лишает ее основы для гуманитарного развития, как важнейшего перекрестка между Балканами и Черным морем. Думаю, что функции такого перекрестка уже поделили Турция и Сербия. Возможно, в числе тех, кто более рационально распорядится тем, что так нерационально бросила Болгария, будет и Румыния.

Но ничего – мы подождем. Правительства приходят и уходят, а мы остаемся.
  
Марина Петкова

Модест Колеров:
Второе послание президента Медведева: новое знание и новая внешняя политика

Второе послание президента России Дмитрия Медведева народным представителям 12 ноября 2009 года значительно отличается стилистически от предыдущих президентских посланий. Можно сказать, что третий президент России теперь нашёл свой тон, свою идеальную аудиторию и главный пафос. Это значимая для тех, кто лично пережил в России 1990-е годы с их мучительно-бурлацким "Россия поднимается с колен", 2000-е годы - с их императивом о том, что для народных представителей должно быть "счастьем - послужить России", - существенная перемена.

Перемена тона не только в сквозных апелляциях к прямому диалогу с народом и подчёркнуто деловом обращении к федеральному собранию. Она - и в драматическом (и до сих слабо воспринимаемом после путинских докризисных "жирных лет"), алармистском призыве: прямая угроза существованию России не ушла, число проблем не уменьшилось.

И, самое главное: современная Россия цивилизационно настолько отстала от стоящих перед ней задач, что лишь советским "догнать и перегнать" - даже в риторике уже не обойтись. Россия исчерпала свой индустриальный цивилизационный потенциал, который был создан в XIX и XX веках, помог СССР из последних сил победить Гитлера и выйти в космос. Теперь этот ресурс исчерпан, а "друзья" сжимают смертельные объятия.

Медведев формулирует России новую историческую задачу, успех в исполнении которой может быть гарантирован только новой России, способной органически пересоздать и принципиально изменить себя. Если это консерватизм, то радикальный, если радикализм - то полный консервативного фатализма. Прежде никто ещё из российских вождей не говорил с такой простой обречённостью: отступать (даже оставаясь на месте) дальше некуда. Значит...

Поэтому Медведев, неявно споря с непраздной, логичной политической психологией "самоизоляции" и "самосбережения" России, ставит задачу, которую в мире мало кто может себе позволить произнести: "обрести статус мировой державы на принципиально новой основе". Старая основа - ресурсная база, ядерный потенциал, космический капитал, инфраструктура - Россию уже не спасают и на деле - полноценно не обеспечивают ей статус одной из мировых держав.

Индустриальный СССР победил в войне, но проиграл в экономической конкуренции. Новая Россия, инерционно оставшаяся всего лишь индустриальной (её инерционные госкорпорации, как видно всем, не пережили кризис) - неизбежно окажется накануне нового поражения, если откажется от новых амбиций, главная из которых - интеллектуально-технологическая модернизация. Именно она даёт надежду, что за периодом сталинской "модернизации сверху" и хаосом антисоветской "демократизации снизу" - последует не безвольное обслуживание своих по сути колониальных ресурсов и безвольная же продажа внутреннего рынка в монополию внешних товаров и технологий, а адекватная культурно-исторической памяти борьба за новое "место под солнцем", где уже ни ГУЛАГ, ни антиГУЛАГ не работают.

Для этой борьбы необходимы, говорит послание, как минимум, два направления стратегического аудита: внутрироссийской реальности и её внешнеполитического ландшафта. В риторике президентского послания большое место занимает аудит (он же - прелюдия к упразднению) институтов старой, индустриальной экономики и её корпораций. Но нет адекватного места для аудита научно-общественных институтов.

Поэтому неоднократно возникает коллизия между целями и новым качеством модернизации, с одной стороны, - и тем, какой неутешительный багаж принесли с собой действующие государственные, корпоративные и общественные институты. Уже видно, как вдохновлены вводимой в президентский стратегический языковой оборот формулой "экспертного сообщества" - многочисленные образовательные, научные и писательские институции. Они - мертвецы, хватающие живого, на деле чаще всего - не более чем лоббистские структуры, готовые задешево соорудить президенту даже "международную экспертизу", но неспособные сделать главного: дать свободного знания и профессиональной критики. Они либо инерционно советские, перепродавшие наследные активы, либо инновационно постсоветские, пятнадцать лет спекулирующие деривативами. Современных, технологичных среди них практически нет. Такое лоббистское сообщество никогда не будет "экспертным".

Видно, сколь остра и ещё острее борьба вокруг лозунга "умной прагматической внешней политики", которую Медведев противопоставил внешнеполитическим "ностальгии и предрассудкам". Для тех, кто до сих пор в вечернем мозгу и телеэфире рисует карты российской экспансии или законно грустит об утраченных территориях исторической России, любой прагматизм выглядит как апология Горбачёва и Козырева. Но как раз такая "ностальгия" на практике оказывается очень близка к "предрассудкам" Горбачёва, Козырева, их поклонников и назначенцев.

Этот абстрактный (и внутренне самодовольный) империализм столь же презирает постсоветскую действительность, сколь (самодовольные) "предрассудки" презирают национальную государственность во имя "дружбы", "ценностей" и личных переживаний Лондона или Нью-Йорка. Они не видят элементарных, полевых обстоятельств - у современной России нет и за редким исключением никогда не было эффективных инструментов архаичной "политики влияния". Все выданные сатрапам миллиарды, подачки и скидки - расхищены и обращены против России. Единственное доступное теперь ей влияние - исключительно технологическая, интеллектуальная инициатива, способная противопоставить хаосу - его предсказание.

Устами Медведева президент России впервые говорит о том, что - как и любая другая в стране - "внешняя политика - результат сложного взаимодействия общественных групп" и, видимо, интересов, идеологий, результат их открытой борьбы. Эта формула, может быть, с запозданием, даёт внятный сигнал бюрократии и общественной инициативе: борись, доказывай, учиняй экспертизу.

Такую (и похоже, для конкретного ведомства - неподъёмную) задачу поставил Медведев и МИДу России - немедленно сформулировать себе не перечень услуг, а стратегическую цель, уникальный товар и его конкурентные свойства. Именно здесь Медведев назвал главным критерием внешней политики равно враждебный "ностальгии" и "предрассудкам" вопрос: "способствует ли она повышению стандартов жизни" в самой России?" Уверен, что таких критериев ей ещё не ставилось.

Перед МИДом в послании поставлены масштабные интеллектуальные задачи, ярко демонстрирующие, что нынешнее ведомство - не МИД, что нынешняя внешняя политика - не то, чем она кажется на первый взгляд. МИДу вменено то, что обычно служит началом: координация дипломатической, внешнеэкономической, гуманитарной деятельности за рубежом, критерии оценки своих усилий, системность не только в обслуживании бизнес-интересов вовне, но и в привлечении таких интересов в Россию.

Если кому-то кажется, что такие внешнеэкономические задачи погубят моральную чистоту русских дипломатов, то это звучит как сомнение в том, что она существовала. Не факт, что в России получится новый МИД, но в России совершенно точно будет новая внешняя политика.

Новое знание о России и новая внешняя политика диктуются филигранной, требующей новой культуры задачей: просчитать и обеспечить модернизацию без мобилизации, то есть без того, к чему общество и так уже неспособно - создать и институционально выразить технологическую инициативу, без чего уже жизни не будет.

Как всегда, России помогает не только Богородица, но и кризис.

  
ИА REGNUM